Мне тридцать четыре. Я курю с семнадцати. И за все эти годы в моей семье никто — ни мать, ни отец, ни сестра, ни жена — ни разу не затянулся. Ни разу. Я единственный. И я давно перестал понимать, что хуже: сам никотин или то, как я себя из-за него чувствую дома.

Началось всё в школе, как у всех. Дворовая компания, первая пачка «Винстона» на троих. Дома я скрывал это года два. Жвачка, одеколон отца, проветренная куртка. Мать один раз учуяла, спросила прямо. Я соврал. Она поверила. Или сделала вид. С тех пор враньё стало привычкой — такой же автоматической, как щелчок зажигалки.

Отец у меня из тех, кто считает курение слабостью характера. Не болезнью, не зависимостью — именно слабостью. Он никогда не кричал, но умел сказать одну фразу так, что хотелось провалиться. «Ну, это твой выбор» — с таким выражением лица, будто я выбрал пить из лужи. С годами я научился не спорить. Просто выхожу «подышать» и возвращаюсь через семь минут. Все всё понимают. Никто ничего не говорит.

Когда я женился, жена знала, что я курю. Она сказала — «бросишь». Не попросила. Сказала. Как факт. Прошло шесть лет. Я не бросил. Мы просто перестали об этом разговаривать. Я курю на балконе, когда она в душе. Курю на парковке перед тем, как подняться домой. Курю в машине с опущенным стеклом и потом протираю руль влажной салфеткой. Летом это ещё ладно. Зимой я стою в минус двадцать возле подъезда и думаю: вот тебе тридцать четыре года, у тебя нормальная работа, квартира, семья — и ты прячешься за мусоркой как пятнадцатилетний.

Самое тяжёлое — это дети. Дочке четыре. Она однажды нашла зажигалку в кармане моей куртки и принесла жене. «Мама, смотри, папина игрушка!» Жена посмотрела на меня. Я посмотрел на неё. Дочка улыбалась. Я забрал зажигалку и сказал, что нашёл на улице. Ещё одна ложь. Мелкая, бытовая, привычная. Но от неё потом полночи не мог уснуть.

Сестра пару раз присылала мне статьи про рак лёгких и ХОБЛ. Без комментариев, просто ссылки в мессенджер. Я читал. Я вообще много чего читал. Знаю про смолы, про угарный газ, про сосуды. Знание не помогает. Оно просто добавляет тревогу к и без того тревожной жизни.

Я не ищу оправданий. Я не жалуюсь. Просто описываю, как это выглядит. Ты живёшь в семье, где тебя любят. И при этом ты каждый день делаешь то, что они считают отвратительным, опасным и глупым. Ты не можешь бросить. Ты не можешь курить открыто. И ты застреваешь посередине — в этой бесконечной партизанщине, где враг — ты сам.

Иногда я думаю, что даже если бросу, запах стыда уже не выветрится. Он впитался глубже, чем табак в обивку машины. Это не история с выводом. Это просто моя жизнь. Каждый день. Зажигалка в кармане, салфетка в бардачке и семь минут на морозе, пока никто не видит.