Первую сигарету я выкурил не в подворотне в пятнадцать лет, как все нормальные люди. Мне было двадцать три, я только устроился на первую серьёзную работу, и коллега предложил выйти покурить. Я вышел. Не затянулся толком, закашлялся, но через неделю уже покупал свою первую пачку. Не потому что понравилось. Просто на крыльце с сигаретой решались все вопросы — от рабочих задач до того, куда пойти вечером.

С тех пор прошло двадцать лет. Я курю примерно пачку в день. Иногда чуть меньше, в отпуске — чуть больше. Это не бравада и не крик о помощи. Это просто факт моей жизни, как то, что я ношу очки или не люблю рыбу.

За эти годы я слышал всё. Жена говорила, что от меня воняет. Мать плакала. Врач на диспансеризации качал головой и говорил про ХОБЛ. Друг, который бросил пять лет назад, каждый раз при встрече рассказывает, как у него улучшилось обоняние. Я киваю. Мне нечего ему ответить, потому что моё обоняние меня устраивает.

Я пробовал бросать. Один раз — серьёзно, с пластырями и книжкой Аллена Карра. Продержался одиннадцать дней. На двенадцатый поругался с начальником, вышел из офиса и купил пачку в ларьке. Не было никакого чувства поражения. Было облегчение. Как будто вернулся домой после долгой командировки.

Мне сорок три. Я не кашляю по утрам — ну, почти. Одышка есть, но я списываю её на лишний вес, который тоже никуда не делся. Давление немного повышенное, но у кого оно в нашем возрасте нормальное. Я знаю, что всё это связано. Я не дурак. Я просто не хочу бросать.

Это сложно объяснить людям, которые никогда не курили или которые бросили и теперь смотрят на тебя как на прокажённого. Курение — это не только никотин. Это пауза. Это пять минут на балконе, когда дома орёт телевизор и дети делают уроки. Это ритуал утром с кофе, когда мир ещё тихий. Это способ побыть одному, не объясняя никому, зачем тебе нужно побыть одному.

Я знаю статистику. Я видел рентгеновские снимки в интернете. Я понимаю, что играю в рулетку. Но люди играют в рулетку каждый день — кто-то за рулём, кто-то с алкоголем, кто-то с работой по шестнадцать часов в сутки. Моя рулетка пахнет табаком, и я к ней привык.

Жена перестала говорить про запах лет пять назад. Не потому что смирилась — просто устала. Мать больше не плачет, но иногда смотрит на меня так, что лучше бы плакала. Дочь однажды спросила, зачем я курю. Я сказал честно: не знаю. Потому что это правда. Я не знаю. Я просто курю.

Меня не нужно спасать. Я не жертва и не бунтарь. Я обычный мужик, который двадцать лет назад вышел покурить с коллегой и так и не вернулся. Может, когда-нибудь я передумаю. Может, организм заставит. Но сегодня я выхожу на балкон, щёлкаю зажигалкой и делаю первую затяжку. И мне нормально. Не хорошо. Не плохо. Нормально.