Мне было двадцать шесть, я курил лет семь. Не то чтобы много — пачка на два дня, иногда на полтора. Я не считал себя зависимым. Мне казалось, что я курю, потому что мне нравится. Потому что это часть ритуала: кофе утром, перекур после обеда, сигарета перед сном на балконе. Я искренне верил, что могу бросить в любой момент, просто не хочу.

И вот однажды в баре мой друг Лёха, который сам бросил полгода назад и стал невыносимым евангелистом здорового образа жизни, сказал: «Спорим на пятёру, что ты не продержишься месяц без сигарет». Пять тысяч рублей — не великие деньги, но дело было в принципе. Я сказал: «Легко». Мы ударили по рукам. Я докурил ту сигарету и решил, что она последняя.

Первые три дня были странными. Не скажу, что невыносимыми — скорее пустыми. Руки не знали, куда деваться. Я вставал утром, наливал кофе и стоял на балконе, держа кружку двумя руками, потому что одна рука рефлекторно тянулась к карману. Я жевал зубочистки, грыз колпачки ручек. На работе выходил на перекур с коллегами, просто стоял рядом и нюхал дым. Это было жалко, я понимал, но не мог перестать.

К концу первой недели стало легче. Я начал чувствовать запахи — и это оказалось не так прекрасно, как пишут. Оказывается, в подъезде воняет кошками, от коллеги Серёги пахнет потом после обеда, а мой собственный свитер пропах табаком так, что я его выкинул. К концу второй недели я начал бегать по утрам. Пробежал два километра, чуть не умер, но почувствовал что-то похожее на гордость.

Месяц прошёл. Лёха отдал пять тысяч. Я положил купюру в карман и подумал: ну вот, я доказал. Я могу. Я не зависимый. И именно эта мысль меня и погубила.

Через три дня после выигрыша я сидел на веранде кафе, был тёплый майский вечер, рядом курила девушка. Она курила тонкие, и дым пах как-то иначе — не едко, а сладковато, уютно. Я подумал: одну можно. Я же доказал, что могу бросить. Значит, одна сигарета ничего не изменит. Я попросил у неё сигарету. Она дала. Я затянулся, и голова закружилась, как в первый раз в пятнадцать лет за гаражами. Это было отвратительно и прекрасно одновременно.

Одна сигарета превратилась в «только по выходным». Выходные растянулись на пятницу. Потом на четверг. Через два месяца я снова покупал пачку раз в два дня и стоял на балконе перед сном. Как будто ничего не было. Как будто не было этого месяца, пробежек, зубочисток, гордости.

Лёхе я сказал не сразу. Когда он увидел меня с сигаретой, просто кивнул. Без упрёков, без лекций. Может, он знал с самого начала, чем это кончится. Может, поэтому и поспорил — не чтобы я бросил, а чтобы я понял, что это так не работает.

Мне сейчас тридцать два. Я курю. Не больше, не меньше — так же, как и тогда. Пять тысяч я потратил, не помню на что. А ощущение, что я могу бросить в любой момент, — оно никуда не делось. Просто теперь я ему не верю.